Адвокат, ссылаясь на практику ЕСПЧ, назвал судебного пристава «олигофреном» и понес наказание

Адвокат, ссылаясь на практику ЕСПЧ, назвал судебного пристава «олигофреном» и понес наказание

Совет Адвокатской палаты города Москвы рассмотрел дисциплинарное производство в отношении адвоката П. и установил следующее.

27 ноября 2018 года адвокат П. прибыл в Подольский районный отдел судебных приставов УФССП по Московской области с целью урегулирования ситуации, связанной с возбужденным в отношении доверителя исполнительным производством. Однако дежуривший на входе судебный пристав не пропустил адвоката, поскольку у него отсутствовал при себе паспорт.

В этот же день адвокат написал обращение на имя начальника Подольского районного отдела судебных приставов УФССП по Московской области, где указал следующие суждения: «на проходной указанного отдела находился олигофрен (в стадии дебильности) в форменной одежде ФССП со знаками различия, напоминающими знаки различия старшего лейтенанта», «я разъяснил указанному олигофрену, что направляюсь на прием к судебному приставу Ф., и предъявил удостоверение адвоката № …, выданное 15.10.2015 ГУ Минюста России по Москве на мое имя», «на разъяснения олигофрен реагировал неадекватно», «поняв, что разговаривать с олигофреном бессмысленно, т.е. русского языка он не понимает и законодательства не знает, я со своего мобильного телефона позвонил непосредственно приставу Ф.», «в то же время, очевидно, что вышеизложенную ересь олигофрен выдумал не сам, а его научил какой-то имбецил», «прошу дать правовую оценку действиям олигофрена, сидевшего на проходной и слишком много умничавшего».

Начальник Подольского районного отдела судебных приставов УФССП по Московской области оставил обращение адвоката без ответа, направив информацию в Главное управление Министерства юстиции Российской Федерации по Москве. Те, в свою очередь, направили в Адвокатскую палату города Москвы представление о возбуждении в отношении адвоката П. дисциплинарного производства.

В заседании Совета адвокат П. представил письменные возражения, в которых со ссылкой на известную ему практику Европейского Суда по правам человека утверждал, что его высказывания, указанные выше, не нарушают требований законодательства и профессиональной этики адвоката. На вопрос членов Совета о том, какую профессиональную цель он преследовал, употребляя в адрес судебного пристава выражения «олигофрен» и иные, указанные выше, адвокат ответил, что действовал в интересах доверителя и общественного блага теми средствами, которые имелись у него в распоряжении. Считает, что употреблённое им в обращении слово «олигофрен» не является нецензурным либо оскорбительным, а является оценочным суждением, отражающим его субъективное мнение, сложившееся после посещения Подольского районного отдела судебных приставов УФССП по Московской области. Оценочные суждения не подлежат проверке на истинность и ложность, находятся под защитой Конституции Российской Федерации, Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Судебная практика Европейского Суда по правам человека идет по пути того, что публичные должностные лица должны со смирением встречать критику ввиду важности их общественного служения и того, что к ним предъявляются особые требования. У них нет права обижаться на граждан. Тем самым, его действия, в отношении которых против него выдвинуто дисциплинарное обвинение, не образуют состава дисциплинарного проступка, в том числе по его малозначительности.

Совет согласился с выводами Комиссии о том, что сами по себе употреблённые адвокатом П. слова «олигофрен», «имбецил» и «дебил» к обсценной лексике не относятся, поскольку олигофрения означает умственную отсталость, характеризующуюся недоразвитием психики и интеллекта, проявляющуюся в следующих видах: дебильность, имбецильность и идиотия. Вместе с тем, является очевидным, что употребление указанных слов и приведенных выше выражений в официальном письменном обращении адвоката, применительно к оценке действий (бездействия) должностных лиц – сотрудников ФССП России, является недопустимым, как несоответствующее деловой манере общения, поскольку обращение адвоката, содержащее приведенные высказывания, является уничижительным по отношению к лицам, чьи действия (бездействие) им фактически обжалуются в обращении.

Согласно ч. 1 ст. 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый человек имеет право свободно выражать свое мнение. Вместе с тем в ч. 2 ст. 10 Конвенции указано, что осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия.

При этом положения данной нормы должны толковаться в соответствии с правовой позицией Европейского Суда по правам человека, выраженной в его постановлениях.
Европейский Суд по правам человека неоднократно отмечал, что исходя из требований ст. 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, защищающей не только содержание выраженных идей и информации, но также форму, в которую они облечены, при оценке корректности заявлений, сделанных адвокатом в судебном заседании в процессе исполнения профессиональных обязанностей, следует исходить из принципа пропорциональности и недопущения «замораживающего эффекта» по отношению к исполнению адвокатом своих обязанностей по делу и защите интересов доверителей в будущем (см. Постановление Европейского Суда по правам человека от 3 февраля 2011 года по делу «Игорь Кабанов (Igor Kabanov) против Российской Федерации» (жалоба № 8921/05); Постановление Европейского Суда по правам человека от 15 декабря 2005 года по делу «Киприану (Kyprianou) против Кипра» (жалоба № 73797/01); Постановление Европейского Суда по правам человека от 28 октября 2003 г. по делу «П.С. (P.S.) против Нидерландов» (жалоба № 39657/98)).
Вместе с тем, поскольку адвокат П. формулировал свои доводы письменно, у него имелась возможность переиначить и облагородить фразы, содержащиеся в обращении, направленном в ФССП России, или вовсе опустить их до того, как употребленные им выражения станут достоянием публики (см., mutatis mutandis, постановление Европейского Суда по правам человека от 4 декабря 2003 года по делу «Гюндюз (Gunduz) против Турции» (Жалоба № 35071/97)).

Совет также пришел к выводу, что приведенные в обращении адвоката П. в ФССП России высказывания о слабоумии должностных лиц ФССП России не преследовали в качестве своей цели защиту интересов доверителя, являющегося должником в исполнительном производстве, поскольку каких-либо доводов о нарушении прав последнего в ходе исполнительного производства обращение не содержало, а были направлены исключительно на умаление чести и достоинства тех должностных лиц, которые своими действиями (бездействием) создали препятствия для прохода адвоката П. в здание Подольского районного отдела судебных приставов Управления федеральной службы судебных приставов по Московской области. Написание же данного обращения было продиктовано исключительно досадой адвоката П. на то, что ему не удалось пройти в Отдел, поскольку у него при себе не имелось паспорта гражданина Российской Федерации.

Совет Адвокатской палаты города Москвы признал адвоката П. виновным в нарушении Кодекса профессиональной этики адвоката (п. 1 ст. 4, п. 2 ст. 8) и применил к нему меру дисциплинарной ответственности в виде замечания.

Ссылка на документ: http://www.advokatymoscow.ru/advocate/docs/discipline/5971/

Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru города Новокузнецк, Кемерово