Правомерно ли вознаграждение юристу по результату оказания юридических услуг «гонорар успеха»?

Правомерно ли вознаграждение юристу по результату оказания юридических услуг «гонорар успеха»?

Любой участник судебного процесса заинтересован в том, чтобы его представитель действовал максимально эффективно. Самой очевидной мотивацией для достижения результата является материальное вознаграждение, выплачиваемое юристу в случае успеха.

Вопрос правомерности запрета на выплату процента или фиксированной суммы представителю, выигравшему сложный процесс, был неоднократно поставлен перед Конституционным судом. Ответ пока отрицательный, но суды разных инстанций не так однозначны в своих толкованиях действующего законодательства.

Ситуация, когда клиенты юридических фирм или адвокатских коллегий отказываются выплачивать причитающееся по результату вознаграждение, не редка. Юристы и адвокаты регулярно пытаются добиться судебного решения в свою пользу, часто успешно, но в конечном итоге один из высших судов, как правило отменяет все предыдущие положительные решения.

В каждом конкретном случае суды обосновывают свое решение по-разному, но общий смысл один.

Судьи независимы и ставить в зависимость от судебного решения размер гонорара неправомерно, поскольку таким образом решение суда перестает быть объективным и беспристрастным.

Постановление Конституционного суда РФ от 23 января 2007 г. N 1-П по двум однотипным делам, связанным с невыплатой юристам предусмотренных договором вознаграждений, возобновило дискуссию о законности таких условий соглашения. Речь идет об иске ООО «Агентство корпоративной безопасности» к администрации поселка «Восход» Истринского района Московской области и о жалобе Макееева В.В. по иску Московской городской коллегии адвокатов к Управлению делами Президента РФ.

Исходя из материалов дела, судьями было проведена «проверка конституционности положений пункта 1 статьи 779 и пункта 1 статьи 781 ГК РФ».

Правовые услуги, к которым относятся консультирование, составление документов, представительство в судах и других госорганах является одним из распространенных видов услуг, оказание которых регулируется главой 39 ГК РФ. Соответствующий договор может быть заключен как с адвокатским образованием (статьи 20 и 25 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ»), так и с иными субъектами, которые согласно действующему законодательству вправе оказывать возмездные правовые услуги.

В соответствии с пунктом 1 статьи 779 и пунктом 1 статьи 781 ГК РФ по договору возмездного оказания услуг исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги (совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность), а заказчик обязуется оплатить оказанные ему услуги в сроки и в порядке, которые указаны в договоре возмездного оказания услуг.

Спецификой договора возмездного оказания правовых услуг, как отмечено в Постановлении КС РФ, в частности, является то, что «совершение определенных действий или осуществление определенной деятельности» направлено на отстаивание интересов клиента в судах и иных государственных органах. Поэтому интересы заказчика, зачастую не ограничиваясь предоставлением собственно правовых услуг исполнителем, заключаются в достижении положительного результата его деятельности (удовлетворение иска, жалобы, получение иного благоприятного решения), что выходит за предмет регулирования по договору.

На практике, как об этом свидетельствуют в том числе материалы указанных дел, это приводит к включению в договор условий, в соответствии с которыми при вынесении положительного решения в пользу доверителя последний обязуется выплатить исполнителю определенную сумму, исчисляемую в процентном отношении к удовлетворенной судом сумме иска или в твердой денежной сумме.

Как отмечено в решении конституционность названных законоположений оспаривается заявителем (юридическая фирма), которому решением Арбитражного суда города Москвы, оставленным без изменения постановлением ФАС МО, было отказано во взыскании с администрации одного поселка «Восход» Московской области денежных средств. Вознаграждение причиталось исполнителю по договору возмездного оказания услуг по представлению интересов сельской администрации в Арбитражном суде МО при вынесении решения в пользу заказчика.

Арбитражный суд города Москвы исходил из того, что не подлежит удовлетворению требование исполнителя по договору возмездного оказания услуг о выплате вознаграждения, если оно обосновывается условием договора, ставящим размер и обязанность оплаты услуг в зависимость от решения суда или государственного органа, которое будет принято в будущем.

Аналогичное требование содержится в жалобе В.В. Макеева. Как следует из представленных в Конституционный Суд РФ материалов, Арбитражный суд города Москвы решением от 24 декабря 2002 года удовлетворил иск Московской городской коллегии адвокатов к Управлению делами Президента Российской Федерации о взыскании задолженности за оказание правовой помощи по договору возмездного оказания услуг. В качестве третьего лица по делу суд привлек адвоката В.В. Макеева, которому было поручено правовое обслуживание по договору.

В постановлении КС РФ указано следующее: «Ставя перед Конституционным Судом РФ вопрос о проверке конституционности положений пункта 1 статьи 779 и пункта 1 статьи 781 ГК РФ, заявители, по существу, исходят из того, что при оказании правовых услуг оплате подлежат не только сами действия (деятельность) исполнителя, но и тот специфический результат, для достижения которого заключается соответствующий договор, а именно вынесение решения суда в пользу заявителя».

Апелляционная инстанция отменила первоначальное решение суда, признав сделку недействительной в части вознаграждения за выигрыш дела на основании статьи 168 ГК РФ и со ссылкой на пункт 1 статьи 779 и пункт 1 статьи 781 ГК РФ.

ФАС МО, рассмотрев дело в кассационном порядке, отменил постановление апелляционной инстанции, а решение суда первой инстанции оставил в силе.

Президиум ВАС РФ отменил решение суда первой инстанции и постановление суда кассационной инстанции и оставил в силе постановление суда апелляционной инстанции, указав, что «правовая природа отношений, возникающих из договора возмездного оказания услуг, не предполагает удовлетворение требования исполнителя о выплате вознаграждения, если данное требование обосновывается условием договора, ставящим размер, а равно обязанность оплаты услуг в зависимость от решения суда или государственного органа, которое будет принято в будущем».

В Постановлении Конституционного суда содержится правовой анализ ситуации, который характеризуется стремлением судей, проголосовавших за принятие решения, избежать конкретики и окончательного решения не только по конкретному спору, но и по существу проблемы в целом.

Судьи, принявшие решение, указали, что общественные отношения по поводу оказания юридической помощи находятся во взаимосвязи с реализацией соответствующими субъектами конституционной обязанности государства по обеспечению надлежащих гарантий доступа каждого к правовым услугам и возможности привлечения каждым квалифицированных специалистов в области права, — именно поэтому они воплощают в себе публичный интерес, а оказание юридических услуг имеет публично-правовое значение. Отмечено, что данный вывод КС РФ неоднократно подтверждал в своих решениях, в частности применительно к деятельности адвокатов, на которых в соответствии с ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» возложена обязанность обеспечивать на профессиональной основе квалифицированную юридическую помощь физическим и юридическим лицам в целях защиты их прав, свобод и интересов, а также обеспечения доступа к правосудию (Постановление от 23 декабря 1999 года N 18-П, Определение от 21 декабря 2000 года N 282-О). Приводя этот аргумент судьи КС РФ прокомментировали только деятельность адвокатов, но не юристов в целом. В Постановлении дана подробная характеристика судебного представительства как социально значимой деятельности.

«Публичные начала в природе отношений по оказанию юридической помощи обусловлены также тем, что, возникая в связи с реализацией права на судебную защиту, они протекают во взаимосвязи с функционированием институтов судебной власти. Соответственно, право на получение квалифицированной юридической помощи, выступая гарантией защиты прав, свобод и законных интересов, одновременно является одной из предпосылок надлежащего осуществления правосудия, обеспечивая его состязательный характер и равноправие сторон (статья 123, часть 3, Конституции РФ)».

В чем конкретно выражается связь общественных интересов с невозможностью пользоваться свободой договора в полной мере не указано. Судьи отметили, что свобода договора при этом не является абсолютной и подлежит ограничению для сохранения баланса интересов.

«Свобода договора имеет и объективные пределы, которые определяются основами конституционного строя и публичного правопорядка. В частности, речь идет о недопустимости распространения договорных отношений и лежащих в их основе принципов на те области социальной жизнедеятельности, которые связаны с реализацией государственной власти. Поскольку органы государственной власти и их должностные лица обеспечивают осуществление народом своей власти, их деятельность (как сама по себе, так и ее результаты) не может быть предметом частноправового регулирования, так же, как и реализация гражданских прав и обязанностей не может предопределять конкретные решения и действия органов государственной власти и должностных лиц».

Судья Кононов А.Л. в своем особом мнении не согласился с доводами коллег по следующим основаниям.

«Во-первых, из предмета исчезло ограничение, касающееся рассмотрения лишь той сферы юридических услуг, которая связана с защитой имущественных (частноправовых) интересов заказчика, что позволило привнести и гиперболизировать публичные элементы адвокатской помощи. Во-вторых, в жалобах заявителей речь шла не о всяком вознаграждении, а только о том его виде, который определяется в процентах от выигранной суммы иска — так называемом условном гонораре, или гонораре успеха, что весьма существенно для правовой оценки. Наконец, в-третьих, формулировка о зависимости размера вознаграждения от будущего судебного решения изначально предвосхищает ошибочный вывод об отсутствии связи между качеством оказанных правовых услуг и достижением определенного успеха в судебном процессе этой деятельности».

Утверждая, что оказание юридических услуг имеет публично-правовое значение, Конституционный Суд РФ опирается на свою позицию, изложенную в Постановлении от 23 декабря 1999 года N 18-П, в котором говорилось о публично-правовых задачах адвокатской деятельности по обеспечению защиты прав и свобод, об их обязанности в определенных случаях участвовать в уголовном процессе по назначению или осуществлять льготное или бесплатное юридическое обслуживание социально незащищенных граждан.

Характеристика публично-правовой стороны деятельности адвокатов в указанном Постановлении, по мнению судьи Кононова А.Л., понадобилась Конституционному Суду РФ исключительно в целях обоснования несоразмерности обязательных страховых платежей и необходимости учета затрат на выполнение обязанностей, которые государство возложило на адвокатов, гарантируя право на получение квалифицированной юридической помощи в соответствии со статьей 48 Конституции РФ.

В своих решениях, принятых ранее, Конституционный Суд РФ не утверждал, что любая адвокатская деятельность или оказание юридических услуг имеют публично-правовое значение.

Судья Кононов А.Л. не согласился с мнением КС РФ о недопустимости распространения договорных отношений и лежащих в их основе принципов на те области социальной жизнедеятельности, которые связаны с реализацией государственной власти: «Категоричность подобного утверждения вызывает большие сомнения. А почему, собственно, недопустимо? Договор, соглашение, конвенции различного рода — это нормальный и вполне законный способ жизнедеятельности, в том числе взаимоотношений власти, общества и человека. Согласие стороны закреплено и во многих процедурных нормах и является основой многих процессуальных решений. Кроме того, подобное утверждение трудно перевести в контекст настоящего дела. Не полагает же Конституционный Суд Российской Федерации всерьез, что судебный орган является непосредственным участником или стороной в договоре возмездного оказания юридических услуг, а его решение и является предметом этого договора, что, очевидно, лежало бы за пределами правовой реальности».

Судья также раскритиковал общепринятую и продолженную КС РФ позицию о том, что достижение соглашения относительно исхода дела противоречит основополагающим принципам судопроизводства.

«…(заблуждением представляется – прим.) суждение о договоре на выигрыш дела как о пари, поскольку оно предполагает, что решение суда достаточно произвольно и предсказуемо не более, чем шарик в рулетке (но тогда это проблема уже судебной, если не правовой системы). Представление, что то или иное разрешение имущественного спора судом или иным юрисдикционным органом никак не связано с позицией, усилиями и участием в процессе юридического представителя интересов стороны по договору юридических услуг, противоречило бы назначению принципа состязательного процесса (статья 123, часть 3, Конституции РФ) и обессмысливало бы саму потребность в специальной юридической помощи. Именно стороны и их представители в силу разграничения процессуальных функций с судом являются активной движущей силой состязательного процесса. Сторона проявляет инициативу рассмотрения дела в суде, несет бремя формирования доказательственного материала, представляет свое суждение о фактах, обосновывает требования и возражения, высказывает мнение относительно оценки фактов и правовой квалификации спора, активно отстаивает свои интересы».

Свою позицию по указанному спорному вопросу высказал и судья КС РФ Бондарь Н.С.

«Неоднозначность возможных ответов на перечисленные вопросы обусловливается тем обстоятельством, что из мотивировочной части Постановления не усматривается, по крайней мере с достаточной степенью определенности, свидетельствует ли сделанный Конституционным Судом итоговый вывод, содержащийся в резолютивной части, об абсолютном запрете на использование в условиях действующей Конституции Российской Федерации института «гонорара успеха» либо все же допускается, по крайней мере при определенных условиях, введение данного института в рамках дискреционных полномочий федерального законодателя. Данная проблематичность, «неочевидность» ответа вряд ли может рассматриваться как упущение, пробел или неопределенность в системе аргументации и выводах Конституционного Суда. Главная причина в ином: вполне запрограммированная в этой части недосказанность во многом явилась результатом компромисса, достигнутого при выработке итогового решения между сторонниками абсолютного запрета «гонорара успеха», с одной стороны, и теми, кто исходил из того, что условное вознаграждение не может гарантироваться судебной защитой, в частности в силу отсутствия в настоящее время специального законодательства о порядке, условиях, правовых гарантиях надлежащей реализации гражданином права на квалифицированную юридическую помощь, — с другой. Позицию второго, более мягкого (компромиссного) подхода занимал и я, что предполагает необходимость дополнительных пояснений по поводу возможности реализации такого подхода на основе принятого Постановления».

Можно заключить, что указанное судебное решения является попыткой КС РФ найти «золотую середину» между правовыми стереотипами и развивающимися общественными отношениями. Есть основания считать, что юристы и адвокаты, не получившие вознаграждения за свои труды, будут снова пытаться доказать правомерность своих требований. Противоречий и нестыковок в указанном Постановлении КС РФ не только не стало меньше, но наоборот.

Кроме того, вознаграждение за достигнутые результаты является нормой с точки зрения здравого смысла, а оплата «по факту» — справедливым и разумным выходом при невозможности заранее определить исход процесса. В некотором роде это доказывает действие принципа состязательности и объективности суда. Если бы решение по делу было ожидаемым, то и сделок с такими условиями не было. Когда все стороны заранее знают результат, сложность и количество работы легко определить. В таком случае применимы условия о рассрочке, отсрочке оплаты, но оплата в связи с определенным результатом говорит о неопределенности перспектив процесса, невозможности влиять на него и воздействовать каким-либо образом на судей.

При этом многие юристы утверждают, что условие о вознаграждении является негласным договором о том, что юрист или адвокат найдет способ повлиять на суд при помощи денег или личного знакомства. Такая позиция кажется неверной. Не следует смешивать риск возникновения коррупции и свободу договора. Проще говоря, чем ограничивать участников гражданских правоотношений в их выборе и указывать им какие пункты включать в соглашение, а какие нет, лучше разработать меры по противодействию взяточничеству и «телефонному праву».

Вопрос о правомерности включения в договор условия о «гонораре успеха» остается открытым. КС РФ не представил действительно обоснованного экспертного мнения по проблеме, ограничившись общими фразами, указаниями на принципы и общий смысл законодательства. Пробелы, оставленные в решении, вероятно, чтобы отложить окончательный вывод, станут поводом для новых споров и доводами для юристов.

Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru города Новокузнецк, Кемерово