Анализ кассационной практики Первого кассационного суда общей юрисдикции за 1-ый квартал 2022 г. показал, что в подавляющем большинстве случаев причинами отмены и изменения судебных решений по-прежнему остаются нарушения уголовного закона, допущенные при назначении наказания осужденным.
Подробно, о выявленных нарушениях и причинах отмены или изменения приговоров по уголовным делам в справке о результатах применения уголовного и уголовно-процессуального законодательства судами, входящими в Первый кассационный округ.
Утверждена
Президиумом
Первого кассационного суда
общей юрисдикции
19 мая 2022 года
Справка
о результатах применения уголовного и уголовно-процессуального законодательства судами, входящими в кассационный округ,
за первый квартал 2022 г.
(на примерах кассационной практики судебной коллегии по уголовным делам
Первого кассационного суда общей юрисдикции)
В соответствии с планом работы судебной коллегии по уголовным делам Первого кассационного суда общей юрисдикции на первое полугодие 2022 г. проанализирована практика рассмотрения в кассационном порядке уголовных дел и материалов, решения по которым вступили в законную силу.
Целями настоящего обзора являются изучение практики рассмотрения уголовных дел и материалов судами, входящими в кассационный округ, выявление наиболее характерных ошибок, допускаемых судами, разрешение спорных вопросов и выработка практических рекомендаций для единообразного применения законодательства.
Статистические данные
Согласно статистическим данным в 1-ом квартале 2022 г. в Первый кассационный суд общей юрисдикции поступило 3711 кассационных жалоб (представлений), что на 7,6 % больше по сравнению со 1-ым кварталом 2021 г. (3428), а также 13 кассационных жалоб (представлений) переданы Верховным Судом Российской Федерации для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции.
В указанный период времени судебной коллегией по уголовным делам Первого кассационного суда общей юрисдикции рассмотрено 2227 кассационных жалоб и представлений.
В судебном заседании рассмотрено 1583 дела и материалов в отношении 1723 лиц, поступивших в порядке сплошной кассации, а также переданных как судьями Верховного Суда Российской Федерации, так и судьями Первого кассационного суда общей юрисдикции в порядке выборочной кассации, что на 37,46% больше по сравнению с 1-ым кварталом 2021 г. (990 дел в отношении 1058 лиц).
Наибольшее количество кассационных жалоб и представлений поступило на вступившие в законную силу решения судов Московской области – 974, Нижегородской области — 438, Саратовской и Тульской областей – 320 и 325 соответственно; наименьшее количество жалоб и представлений поступило на решения судов Белгородской, Липецкой, Орловской и Пензенской областей.
Средний процент утверждаемости 72,3%, стабильности 88, 2%
Значительно выше среднего процент стабильности судебных решений имеют суды Республики Мордовия, Воронежской и Калужской областей.
Наименьший процент стабильности судебных решений показывают суды Московской области.
Значительно превышают средний по кассационному округу показатель утверждаемости в 1-ом квартале 2022 г. суды Воронежской, Калужской и Липецкой областей.
Анализ судебной практики за 1-ый квартал 2022 г. свидетельствует о том, что большинство уголовных дел и материалов рассматривается судами регионов, входящих в кассационный округ, в соответствии с действующим законодательством.
Вместе с тем, имели место случаи отмены и изменения судебных решений, вынесенных судами первой, а также апелляционной инстанции, вопреки сложившейся судебной практике, а также разъяснениям Верховного Суда Российской Федерации.
Анализ кассационной практики за 1-ый квартал 2022 г. показал, что в подавляющем большинстве случаев причинами отмены и изменения судебных решений по-прежнему остаются нарушения уголовного закона, допущенные при назначении наказания осужденным.
Кроме того, имели место нарушения, связанные с неверной квалификацией преступлений, существенные нарушения уголовно-процессуального закона, а также нарушения закона, допущенные при разрешении вопросов, связанных с распределением процессуальных издержек, исполнением приговоров, в ходе апелляционного производства по делу и другие.
Вопросы материального права
Квалификация преступлений
По смыслу п. 6.6 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24 апреля 2008 г. № 194н, утрата одного из парных органов не может расцениваться как тяжкий вред здоровью по признаку утраты органом своих функций.
По приговору районного суда от 25декабря 2020 г. М. осужден по п. «з» ч. 2 ст. 111 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ) к лишению свободы сроком на 3 года 5 месяцев; п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ к лишению свободы сроком на 10 месяцев; на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ к 3 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.
Апелляционным определением областного суда от 15 апреля 2021 г. приговор оставлен без изменения.
Установив обстоятельства совершения М. в отношении З. преступления, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что он умышленно причинил тяжкий вред здоровью З., повлекший за собой утрату органом его функций, вызвавший значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть, с применением оружия, и квалифицировал действия осужденного по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ.
Между тем, судами не учтено, что согласно диспозиции ч. 1 ст. 111 УК РФ признаками тяжкого вреда, причиненного здоровью человека, являются: вред, опасный для жизни человека; потеря зрения, речи, слуха либо какого-либо органа или утрата органом его функций; прерывание беременности; психическое расстройство; заболевание наркоманией либо токсикоманией; неизгладимое обезображивание лица; значительная стойкая утрата общей трудоспособности не менее чем на одну треть; полная утрата профессиональной трудоспособности.
Признаки тяжкого вреда здоровью определяются в соответствии с Правилами определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденными постановлением Правительства Российской Федерации от 17 августа 2007 г. № 522, и Медицинскими критериями определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека (далее — Медицинские критерии), утвержденными приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24 апреля 2008 г. № 194н, согласно пункту 6.3 которых потеря зрения на один глаз оценивается по признаку стойкой утраты общей трудоспособности.
Как следует из заключения эксперта и показаний эксперта, причиненное З. огнестрельное ранение правой орбиты (многооскольчатый вдавленный оскольчатый перелом медиальной стенки орбиты правого глаза, перелом ячей решетчатого лабиринта, перелом верхней стенки правой гайморовой пазухи, проникающее ранение правого глазного яблока с повреждением и выпадением оболочек последнего, осложнившееся развитием полной слепоты на правый глаз), является тяжким вредом здоровью как повлекшее длительное расстройство здоровья, соединенное со значительной стойкой утратой общей трудоспособности не менее чем на одну треть.
Поскольку телесных повреждений, которые следует квалифицировать как тяжкий вред здоровью по признаку утраты органом своих функций (п. 6.6. Медицинских критериев) экспертом не установлено, а травма глаза, осложнившаяся развитием полной слепоты на один глаз, в соответствии п. 6.3 Медицинских критериев отнесена им к тяжкому вреду по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности не менее чем на одну треть, который учтен при правовой оценке деяния М., указание на «утрату органом его функций», как на признак причинения тяжкого вреда здоровью, являлось безосновательным и было исключено судебной коллегией по уголовным делам Первого кассационного суда общей юрисдикции из квалификации действий осужденного с соразмерным снижением наказания за данное преступление, так и по совокупности преступлений в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ.
(Определение № 77-932/2022 от 24 февраля 2022 г.)
Квалифицируя действия лица, как совершенные с особой жестокостью, издевательством и мучениями для потерпевшего, суд должен мотивировать свои выводы в приговоре, учитывая, что само по себе причинение большого числа телесных повреждений не может служить основанием для признания преступления, совершенного с особой жестокостью, издевательством и мучениями для потерпевшего.
По приговору суда от 29 января 2021 г. О. осужден по ч. 1 ст. 158 УК РФ (3 преступления), п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, п. «в» ч. 2 ст. 112 УК РФ к лишению свободы сроком на 2 года, п. «б» ч. 2 ст. 111 УК РФ к лишению свободы сроком на 5 лет, на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ к окончательному наказанию в виде лишения свободы сроком на 7 лет в исправительной колонии строгого режима.
Апелляционным определением от 12 мая 2021 г. приговор изменен: по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ О. назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 1 год 8 месяцев; исключено из описательно-мотивировочной части приговора указание суда на совершение преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 112 УК РФ «с использованием незначительного повода» и «беспричинно», наказание снижено до 1 года 11 месяцев лишения свободы; исключено из описательно-мотивировочной части приговора указание суда на совершение преступления, предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 111 УК РФ, «из хулиганских побуждений», «с использованием незначительного повода», «беспричинно», наказание снижено до 4 лет 10 месяцев лишения свободы; на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ назначено О. окончательное наказание в виде лишения свободы сроком на 6 лет 11 месяцев в исправительной колонии строгого режима. В остальном приговор оставлен без изменения.
Судом, с учетом изменений, внесенных судом апелляционной инстанции, установлено, что О., находясь в состоянии алкогольного опьянения у себя дома, в ответ на замечание Г. о его нахождении в состоянии алкогольного опьянения, с целью причинения средней тяжести вреда здоровью Г., подошел к дивану, на котором она сидела, с использованием незначительного повода, с особой жестокостью, издевательством, мучениями, проявляя исключительное бессердечие, безразличность, свирепость и беспощадность, беспричинно, умышленно нанес Г. не менее четырех ударов кулаками рук в область лица, схватил ее за правую руку и потянул на себя, от чего последняя упала с дивана на левый бок на пол, после чего О. умышленно нанес Г. многочисленные удары ногами и руками по различным частям тела, схватил правой рукой лежащую на полу Г. за волосы и два раза ударил головой об пол, причинив ей телесные повреждения, относящиеся к категории повреждений, причинивших, как в отдельности каждое, так и в своей совокупности, средней тяжести вред здоровью по признаку длительности расстройства здоровью.
Данные действия О. судом квалифицированы по п. «в» ч. 2 ст. 112 УК РФ как умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека, и не повлекшего последствий, указанных в ст.111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья, совершенное с особой жестокостью, издевательством и мучениями для потерпевшего.
Кроме того, в иной период времени О., будучи в состоянии алкогольного опьянения, на почве внезапно возникших неприязненных отношений с матерью Г., реализуя свой преступный умысел, направленный на причинение тяжкого вреда ее здоровью, с особой жестокостью, издевательством, мучениями, проявляя исключительное бессердечие, безразличность, свирепость и беспощадность, умышлено нанес Г. множественные удары руками по различным частям тела, схватил рукой за ее левую руку и потянул на себя, резко завел вышеуказанную руку за спину Г., от чего последняя упала на правый бок на пол, после чего, О. умышлено нанес лежавшей на полу Г. многочисленные удары руками и ногами по разным частям тела и облил ее оливковым маслом, причинив телесное повреждение, относящееся к категории повреждений, причинивших тяжкий вред ее здоровью по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности не менее чем на одну треть.
Данные действия О. судом квалифицированы по п. «б» ч. 2 ст. 111 УК РФ как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенное с особой жестокостью, издевательством и мучениями для потерпевшего.
Между тем, квалифицируя действия осужденного О. как совершенные с особой жестокостью, издевательством и мучениями для потерпевшего, суд свои выводы в приговоре не мотивировал и не указал, какие именно действия, связанные с избиением потерпевшей, были совершены данным способом. В приговоре судом не приведено доказательств, свидетельствующих об этом.
Судом не учтено, что причинение большого числа телесных повреждений не может служить основанием для признания преступления совершенным с особой жестокостью, издевательством и мучениями для потерпевшего.
Исходя из фактических обстоятельств дела, установленных судом и указанных в приговоре, оснований полагать, что способы умышленного причинения Г. средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в ст. 111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья, а также тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, в данном случае были связаны с особой жестокостью, издевательством и мучениями для потерпевшего, не имеется.
При таких обстоятельствах судебная коллегия по уголовным делам Первого кассационного суда общей юрисдикции изменила судебные решения, исключила осуждение О. по квалифицирующему признаку совершения преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 2 ст. 112 УК РФ, п. «б» ч. 2 ст. 111 УК РФ «с особой жестокостью, издевательством и мучениями для потерпевшего», переквалифицировала его действия с п. «в» ч. 2 ст. 112 УК РФ на ч. 1 ст. 112 УК РФ, с п. «б» ч. 2 ст. 111 УК РФ на ч. 1 ст. 111 УК РФ, назначив наказание как за данные преступления, так и по их совокупности.
(Определение № 77-134/2022 (77-5527/2021) от 27 января 2022 г.)
При осуждении лица за совершение разбойного нападения лицом в условиях эксцесса исполнителя наличие в его действиях квалифицирующего признака разбоя, совершенного группой лиц по предварительному сговору, нельзя признать обоснованным.
По приговору суда от 23 июля 2018 г. Д. осужден по п. «б» ч. 4 ст. 162 УК РФ к 9 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.
Апелляционным определением от 18 сентября 2018 г. приговор в отношении Д. изменен: в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ признано обстоятельством, смягчающим наказание, активное способствование розыску имущества, добытого в результате преступления; применены положения ч. 1 ст. 62 УК РФ, смягчено наказание по п. «б» ч. 4 ст. 162 УК РФ до 8 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима. В остальном приговор оставлен без изменения.
Давая оценку действиям Д. по п. «б» ч. 4 ст. 162 УК РФ, суд квалифицировал их как разбой с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере.
Вместе с тем, в ходе апелляционного рассмотрения судом апелляционной инстанции установлено, что У. не знал о наличии пистолета у Д., совместно с которым он договорился открыто завладеть имуществом потерпевшего, а также о возможном применении указанного предмета либо его демонстрации водителю грузового автомобиля. В действиях Д. установлен эксцесс исполнителя и признано, что Д. самостоятельно вышел за рамки общего преступного умысла, применив против потерпевшего предмет, похожий на пистолет. В связи с этим действия У. были квалифицированы по п. «б» ч. 3 ст. 161 УК РФ, как грабеж, совершенный группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере. Из указанного следует, что разбойное нападение на потерпевшего было совершено одним Д. в условиях эксцесса исполнителя, в связи с чем наличие в его действиях квалифицирующего признака разбоя, совершенного группой лиц по предварительному сговору, нельзя признать обоснованным.
При таких обстоятельствах судебная коллегия по уголовным делам Первого кассационного суда общей юрисдикции изменила судебные решения, исключила осуждение по квалифицирующему признаку разбойного нападения «группой лиц по предварительному сговору».
(Определение № 77-495/2022 (77-5889/2021) от 3 февраля 2022 г.)
В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пп. 1, 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» (далее – постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29), под хищением понимаются совершенные с корыстной целью противоправное безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества. В тех случаях, когда завладение имуществом соединено с угрозой применения насилия, носившей неопределенный характер, вопрос о признании в действиях лица грабежа или разбоя необходимо решать с учетом всех обстоятельств дела.
По приговору суда от 8 апреля 2021г. О. осужден по ч. 1 ст. 162 УК РФ к лишению свободы на срок 3 года в исправительной колонии общего режима.
Апелляционным определением от 24 июня 2021 г. приговор в отношении О. изменен в части зачета времени его содержания под стражей. В остальном приговор оставлен без изменения.
Квалифицируя действия О. как разбойное нападение, суд исходил из того, что осужденный, действуя из корыстных побуждений, совершил нападение на потерпевшую Ш., высказал требование о передаче ему принадлежащего потерпевшей имущества, сопровождая свои действия применением насилия, причинившего Ш. физическую боль, высказывал ей угрозы применения насилия, опасного для жизни и здоровья, а после того, как Ш. попыталась скрыться от нападавшего на нее О. в аптеке, догнал ее и, продолжая совершение преступления, с целью завладения принадлежащим потерпевшей имущества, сопровождая свои действия применением насилия, причинившего физическую боль потерпевшей, а также угрозами применения насилия, опасного для жизни и здоровья, вырвал пакет с имуществом Ш. и скрылся с места происшествия.
Давая оценку действиям осужденного, суд сделал выводы о том, что высказанные О. в адрес потерпевшей угрозы применения насилия, опасного для жизни и здоровья, при вышеприведенных обстоятельствах, с учетом обстановки, агрессивного поведения осужденного в момент совершения преступления и его очевидного физического превосходства над потерпевшей, применения насилия, причинившего физическую боль Ш., с учетом материальных требований, сопровождающих указанные действия О., бесспорно свидетельствуют о наличии у потерпевшей реальных оснований опасаться осуществления указанной угрозы.
Между тем, в соответствии с разъяснениями, содержащимися в пп. 1, 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29, под хищением понимаются совершенные с корыстной целью противоправные безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества. В тех случаях, когда завладение имуществом соединено с угрозой применения насилия, носившей неопределенный характер, вопрос о признании в действиях лица грабежа или разбоя необходимо решать с учетом всех обстоятельств дела: места и времени совершения преступления, числа нападавших, характера предметов, которыми они угрожали потерпевшему, субъективного восприятия угрозы, совершения каких-либо конкретных демонстративных действий, свидетельствовавших о намерении нападавших применить физическое насилие, и т.п.
Вместе с тем, из показаний осужденного на предварительном следствии, потерпевшей и свидетелей следовало, что О. в связи с отказом потерпевшей передать ему свое имущество, преследовал ее, применял физическое насилие, не повлекшее вреда здоровью потерпевшей, высказывал угрозы, а затем, находясь в дневное время в общественном месте – помещении аптеки, в присутствии находившихся там свидетелей, применив физическое насилие, не повлекшее вреда здоровью потерпевшей, вырвал из рук Ш. пакет с находившимся в нем имуществом потерпевшей, с которым с места происшествия скрылся. При этом потерпевшая в присутствии посторонних лиц оказывала осужденному активное сопротивление, никаких предметов, которыми бы осужденный угрожал потерпевшей, О. ей не демонстрировал, каких-либо конкретных демонстративных действий, свидетельствовавших о намерении применить физическое насилие, опасное для жизни или здоровья, О. не совершал, что свидетельствует о том, что объективных оснований полагать о наличии реальной угрозы опасаться за свои жизнь или здоровье, в том числе с учетом физического превосходства осужденного, у потерпевшей не имелось.
При таких обстоятельствах суд сделал необоснованный вывод о виновности О. в разбое, совершенном с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья потерпевшей.
С учетом изложенного судебная коллегия по уголовным делам Первого кассационного суда общей юрисдикции изменила приговор, переквалифицировала действия О. с ч. 2 ст. 162 УК РФ на п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ, по которой назначила соответствующее наказание.
(Определение № 77-666/2022 (77-6060/2021) от 8 февраля 2022 г.)
Под уголовно наказуемыми деяниями, совершенными из хулиганских побуждений, следует понимать умышленные действия, направленные против личности человека или его имущества, которые совершены без какого-либо повода или с использованием незначительного повода.
По приговору городского суда от 10марта2021г. К. осуждена по ч. 1 ст. 139 УК РФ к штрафу в размере 20000 рублей, ч. 2 ст. 167 УК РФ к 2 годам лишения свободы. На основании ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем поглощения менее строгого наказания более строгим окончательно К. назначено 2 года лишения свободы, с применением ст. 73 УК РФ условно с испытательным сроком 2 года.
Квалифицируя действия К. по ч. 2 ст. 167 УК РФ, суд исходил из того, что она, выражая явное неуважение к обществу, используя малозначительный повод для выяснения отношений, не соизмеримый с возможными последствиями, повредила и уничтожила имущество, принадлежащее потерпевшей З.
Вместе с тем, под уголовно наказуемыми деяниями, совершенными из хулиганских побуждений, следует понимать умышленные действия, направленные против личности человека или его имущества, которые совершены без какого-либо повода или с использованием незначительного повода.
Из установленных фактических обстоятельств уголовного дела усматривается, что К. повредила и уничтожила имущество, принадлежащее З., в результате возникшей между ней и потерпевшим К. ссоры на почве личных неприязненных отношений, сложившихся между осужденной и ее бывшим супругом, потерпевшим К., обусловленной нахождением их совместной дочери в доме З. и К.
При таких обстоятельствах выводы суда о наличии в действиях К. квалифицирующего признака «из хулиганских побуждений» при умышленных повреждении и уничтожении чужого имущества судебная коллегия по уголовным делам Первого кассационного суда общей юрисдикции признала необоснованными, приговор изменила, действия К. переквалифицировала с ч. 2 ст. 167 УК РФ на ч. 1 ст. 167 УК РФ, по которой назначила К. наказание в виде исправительных работ сроком на 6 месяцев с удержанием 10 % из заработной платы в доход государства, на основании ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 139 и ч. 1 ст. 167 УК РФ путем поглощения менее строгого наказания более строгим окончательно К. назначила 6 месяцев исправительных работ с удержанием 10% из заработной платы в доход государства, с применением ст. 73 УК РФ условно с испытательным сроком 1 год 6 месяцев.
(Определение № 77-228/2022 (77-5622/2021) от 11 января 2022 г.)
Под легализацией доходов, полученных преступным путем, понимается придание правомерного вида владению, пользованию и распоряжению денежными средствами или иным имуществом, полученным в результате совершения преступления, т.е. совершение действий с доходами, полученными от незаконной деятельности таким образом, чтобы источники этих доходов казались законными, а равно действий, направленных на сокрытие незаконного происхождения таких доходов.
По смыслу закона для решения вопроса о наличии состава преступления, предусмотренного ст. 174.1 УК РФ, необходимо установить, что лицо совершило указанные финансовые операции и другие сделки с денежными средствами, полученными в результате совершения преступления, в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами.
По приговору суда от 20 июня 2019 г. Г. осужден по пп. «а,г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ (за 4 преступления) к 10 годам лишения свободы за каждое; ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ к 7 годам 6 месяцам лишения свободы; ч. 1 ст. 30, пп. «а,г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ к 6 годам 6 месяцам лишения свободы; ч. 1 ст. 210 УК РФ к 13 годам лишения свободы с ограничением свободы на 2 года с установлением ограничений и возложением обязанностей, указанных в приговоре; п. «а» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ (3 преступления) к 10 годам лишения свободы за каждое; ч. 3 ст. 30, ч. 5 ст. 228.1 УК РФ (2 преступления) к 9 годам 6 месяцам лишения свободы за каждое; ч. 3 ст. 30, пп. «а,г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ (3 преступления) к 9 годам лишения свободы за каждое; пп. «а,б» ч. 4 ст. 174.1 УК РФ к 3 годам лишения свободы; на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ к 16 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на 2 года с установлением ограничений и возложением обязанности, указанных в приговоре. По этому же приговору Г. оправдан по п. «а» ч. 4 ст. 174.1 УК РФ и за ним признано право на реабилитацию.
Апелляционным определением от 25 октября 2019 г. приговор в отношении Г. в части осуждения по ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ (за преступление, совершенное 21 января 2015 г.) отменен и на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ уголовное дело в этой части прекращено, за ним признано право на реабилитацию. Этот же приговор изменен: исключено из осуждения по ч. 1 ст. 30, пп. «а», «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ незаконное хранение в целях сбыта наркотического средства неустановленной массы и смягчено наказание до 6 лет лишения свободы; на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ назначено окончательное наказание в виде лишения свободы на срок 15 лет 6 месяцев с отбыванием в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы сроком на 2 года; установлены ограничения и возложена обязанность, в том числе ограничение не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования, в котором он будет проживать; исключена ссылка на протокол допроса обвиняемого Ю. как на доказательство. В остальном приговор в отношении Г. оставлен без изменения.
Как установлено судом и приведено в приговоре, в период с 3 июля 2016 г. по 21 марта 2017 г. Г. совершил финансовые операции с денежными средствами, полученными членами преступного сообщества в результате совершения преступлений — создания преступного сообщества (преступной организации) и руководства им, участия в преступном сообществе (преступной организации), незаконных сбытов наркотических средств, в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами.
Указанные действия Г. квалифицированы судом по пп. «а,б» ч. 4 ст. 174.1 УК РФ.
Между тем согласно ст. 3 Федерального закона от 7 августа 2001 г. № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» под легализацией доходов, полученных преступным путем, понимается придание правомерного вида владению, пользованию и распоряжению денежными средствами или иным имуществом, полученным в результате совершения преступления, т.е. совершение действий с доходами, полученными от незаконной деятельности таким образом, чтобы источники этих доходов казались законными, а равно действий, направленных на сокрытие незаконного происхождения таких доходов.
По смыслу закона для решения вопроса о наличии состава преступления, предусмотренного ст. 174.1 УК РФ, необходимо установить, что лицо совершило указанные финансовые операции и другие сделки с денежными средствами, полученными в результате совершения преступления, в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами.
Однако из обвинения, предъявленного Г., и описательной части приговора не видно, какие суммы осужденный получил от продажи наркотических средств и за покушение на их сбыт, в какие даты и время, а также какие именно финансовые операции и когда он совершил с полученными денежными средствами, которые образуют состав преступления, предусмотренного ст. 174.1 УК РФ.
Кроме того, в соответствии с положениями ч. 1 ст. 75 УПК РФ доказательства, полученные с нарушением требований УПК РФ, являются недопустимыми, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ.
Как следует из приговора, в подтверждение виновности Г. суд сослался на показания сотрудников полиции А., К., Л., А., Г., В., Г., П., К., Ю., К. о том, что при задержании Г. пояснил, что является закладчиком наркотических средств, что изъятые у него денежные средства получены от сбыта наркотических средств и он осуществлял перевод денежных средств, являясь одним из руководителей межрегионального интернет магазина.
По смыслу закона следователь, дознаватель могут быть допрошены в суде только по обстоятельствам проведения того или иного следственного действия при решении вопроса о допустимости доказательства, а не в целях выяснения показаний допрошенного лица. Поэтому показания этой категории свидетелей относительно сведений, о которых им стало известно из бесед либо во время допроса подозреваемого или обвиняемого, не могут быть использованы в качестве доказательств виновности осужденного.
Таким образом, мотивируя свой вывод о виновности Г., суд сослался, в том числе и на показания свидетелей — сотрудников полиции, которые, в части фактических обстоятельств преступлений, являются недопустимыми доказательствами.
Согласно разъяснениям, данным в абз. 3 п. 18 по