Недавний скандал вокруг дела певицы Ларисы Долиной привлек внимание общественности к вопросам надежности судебных решений в спорах о недвижимости. В этом случае Долина пыталась оспорить сделку по продаже квартиры, заключенную под влиянием мошенников. Верховный суд Российской Федерации 16 декабря 2025 года отказал в признании сделки недействительной, отменив решения нижестоящих инстанций.
Согласно материалам дела, ответчик отказался от проведения судебной экспертизы состояния Долиной, а суд указал на отсутствие заблуждения в природе сделки. Это дело стало известным как «эффект Долиной» — явление, когда резонансные судебные решения подчеркивают системные проблемы в оценке доказательств, включая экспертизы.
Хотя в деле Долиной экспертиза не была проведена, оно иллюстрирует более широкую проблему. В повседневной судебной практике, особенно в делах о наследстве, недвижимости или ущербе здоровью, выводы экспертов часто принимаются судами без глубокого анализа. Это приводит к ситуациям, когда заведомо ложные или необоснованные заключения определяют исход дела. Проблема актуальна не только для громких случаев, но и для тысяч обычных споров, где стороны сталкиваются с произволом в экспертизах.
Существующая система судебных экспертиз и ее недостатки
В российском судопроизводстве судебная экспертиза регулируется Уголовно-процессуальным кодексом РФ (УПК РФ) и Гражданским процессуальным кодексом РФ (ГПК РФ). Согласно статье 195 УПК РФ, экспертиза назначается для разрешения вопросов, требующих специальных знаний. Эксперт дает заключение под страхом уголовной ответственности по статье 307 УК РФ. Однако на практике судьи часто полагаются на эти выводы без проверки их обоснованности.
Одна из ключевых проблем — низкая ответственность экспертов. Статья 307 УК РФ предусматривает за заведомо ложное заключение эксперта штраф до 80 тысяч рублей, обязательные работы до 480 часов или арест до трех месяцев. Срок давности по этой статье составляет два года, что делает преследование редким. Потерпевшие стороны сначала пытаются обжаловать судебное решение, на что уходит более полугода, а затем сталкиваются с трудностями в возбуждении уголовного дела.
Судьи, в свою очередь, ссылаются на отсутствие специальных знаний и принимают экспертизу как данность. Это особенно заметно в перегруженных судах, где объем дел растет, а вероятность отмены решений вышестоящими инстанциями минимальна. В результате формируется система, где эксперты могут выдавать необоснованные выводы без риска наказания. Более того, получаются ситуации, где даже без взяток эксперты не напрягаются, зная, что их заключение «зачтется» и без дополнительных проверок (и даже вопросов).
Эта ситуация усугубляется и отсутствием эффективных механизмов оспаривания экспертиз. Сторона защиты может привлекать специалистов для рецензий, но они часто не приобщаются к материалам дела или признаются недопустимыми доказательствами. Причина подобной несправедливости — в пробелах УПК РФ, не предусматривающих для специалистов такую же ответственность и статус, как для экспертов.
Реальные кейсы проблем с судебными экспертизами
Для иллюстрации глобальности и системности проблемы рассмотрим несколько громких судебных кейсов разных временных промежутков, где ложные или ошибочные экспертизы повлияли на исход.
Дело Александра Кравченко
Один из наиболее трагичных случаев — дело Александра Кравченко, казненного в 1983 году за убийство девятилетней Елены Закотновой в городе Шахты Ростовской области в 1978 году. Убийство произошло 22 декабря 1978 года. Елена Закотнова исчезла после школы, ее тело нашли 24 декабря недалеко от моста через реку Грушевку.
Согласно судебно-медицинской экспертизе, смерть наступила от механической асфиксии, с признаками сексуального насилия и трех колото-резаных ран живота. Кравченко, проживавший рядом с местом преступления, имел предыдущую судимость за аналогичное преступление в 1970 году — изнасилование и убийство 10-летней девочки, за которое отбыл 6 лет из 10. Он был арестован, но первоначально имел алиби, подтвержденное женой и свидетельницей. Под давлением следствия алиби изменили, и Кравченко дал два признания в феврале 1979 года, которые позже отозвал, ссылаясь на принуждение.
Детали в признаниях соответствовали материалам экспертизы, что указывало на возможную утечку информации. Судебно-медицинская экспертиза ошибочно связала Кравченко с преступлением, несмотря на несоответствия в биологических образцах и показаниях.
В августе 1979 года Ростовский областной суд приговорил его к смертной казни по статье 102 УК РСФСР (убийство при отягчающих обстоятельствах, документ утратил силу). Приговор пересматривался несколько раз в 1979-1982 годах из-за процессуальных нарушений, включая несоответствия в свидетельских показаниях и неисследованные версии. В итоге приговор утвердили, и Кравченко расстреляли 5 июля 1983 года.
Позже, в 1990 году, серийный убийца Андрей Чикатило признался в этом преступлении, и дело пересмотрели. Чикатило осудили в 1992 году за 52 убийства, включая это, но в 1994 году эпизод с Закотновой исключили из его приговора, признав невиновным в нем. Приговор Кравченко отменили в 1991 году. Некоторые следователи считают признание Чикатило навязанным, а настоящий убийца до сих пор не установлен.
Из дела следует, что ошибки в судебно-медицинских экспертизах и принуждение к признаниям существуют уже не первый год и приводят к необратимым последствиям, по сей день подчеркивая слабости в проверке доказательств.
Дело Вероники Матцыной
Другой пример — дело Вероники Матцыной против России, рассмотренное Европейским судом по правам человека (ЕСПЧ) в 2014 году (жалоба № 58428/10). Матцына обвинялась в незаконной медицинской деятельности по части 1 статьи 235 УК РФ за проведение программ в некоммерческой организации «Искусство жизни», основанной в 1997 году.
Программы включали йогу, дыхательные упражнения, медитацию и лекции по учению Шри Шри Рави Шанкара, направленные на социальную адаптацию и здоровый образ жизни. В 2002 году участница С.Д. прошла курсы, после чего у нее развились психологические проблемы — галлюцинации, снижение аппетита, пропуски в университете и отчуждение от семьи. С.Д. госпитализировали с диагнозом «шизоидное расстройство, связанное со стрессом» (позже изменено на шизофрению в 2009 году), и некоторые медицинские записи связывали состояние с «сектантскими» практиками организации.
Уголовное дело возбудили в 2003 году, обвинив Матцыну в предоставлении нелицензированных медицинских услуг (психотерапия, диетотерапия), причинивших вред здоровью средней тяжести. Матцына отрицала медицинский характер программ, считая их духовными практиками.
В расследовании провели несколько экспертиз по статьям 195 и 198 УПК РФ: первая (№ 197 от 19 ноября 2003 года) на основе документов заключила, что состояние С.Д. «скорее всего» связано с программами; вторая (№ 36 от 9 апреля 2004 года) отметила психосоматическое ухудшение; эксперт Ив. (1 апреля 2005 года) классифицировал активности как «народную медицину» по статье 57 Основ законодательства о здравоохранении 1993 года (документ утратил силу) и постановлению Правительства РФ № 499, требующую лицензии. Защита представила альтернативные заключения, такие как от профессора З. (1 июля 2007 года), отрицавшего медицинский характер, и Независимой ассоциации российских психиатров (17 января 2006 года), критиковавшей экспертизу № 1170 за методологические недостатки.
Однако эти заключения отвергли как недопустимые по статьям 58, 251 и 270 УПК РФ, поскольку защита не могла самостоятельно назначать экспертизы вне суда. Проблемы включали противоречия в выводах экспертов, отсутствие личного осмотра С.Д., отказ в дополнительных экспертизах и неучастие защиты в досудебных экспертизах.
Первая инстанция (23 июля 2007 года) исключила некоторые экспертизы как «неполные, противоречивые и ненадежные», но в 2009 году после смены судьи (по статье 242 УПК РФ) Матцыну осудили на два года лишения свободы (освобождена по истечении срока давности). ЕСПЧ в постановлении от 27 марта 2014 года установил нарушение статьи 6 § 1 Европейской конвенции о правах человека (право на справедливое судебное разбирательство) из-за неравенства сторон в сборе доказательств: защита была в невыгодном положении, ключевых экспертов не вызвали на допрос, а отказы в реэкспертизе были необоснованными.
Уже тогда суд отметил пробелы в УПК РФ, ограничивающие права защиты на представление альтернативных мнений специалистов. Россия выплатила Матцыной 5000 евро за моральный вред и 1500 евро за расходы.
Данный кейс ровно также подтверждает наличие системных проблем с экспертизами, где противоречивые выводы не разрешаются, а статус специалистов слабее экспертов, что приводит к несправедливым приговорам, в том числе за рамками ЕСПЧ.
Так, в гражданском судопроизводстве аналогичные проблемы видны в делах о фальсификации доказательств. Например, в одном из случаев, рассмотренном в соответствии со статьей 303 УК РФ, экспертиза выявила подделку договора купли-продажи недвижимости. Суд признал сделку недействительной на основе почерковедческой экспертизы, но изначально ложные выводы предыдущей экспертизы едва не ввели в заблуждение. Отсюда доказательство, что качественные рецензии могут исправить ошибки, но без них ложные экспертизы доминируют.
Получается, данная проблема не единична, а качество судебных экспертиз в России драматически ухудшилось, что и приводит к системным ошибкам в тысячах дел ежегодно.
Перспективы изменений: поправки в УПК и УК РФ
В ответ на эти проблемы Федеральная палата адвокатов РФ (ФПА РФ) подготовила законопроект о поправках в Уголовный кодекс РФ и УПК РФ. Эти изменения направлены на усиление процессуального статуса специалиста и приравнивание его к эксперту. Законопроект уже направлен в Верховный суд и правительство для отзывов.
Конкретно, предлагается внести поправки в статью 307 УК РФ, распространив уголовную ответственность на заведомо ложные заключения специалистов, аналогично экспертам. В статье 58 УПК РФ добавляется новая часть 1, дающая специалисту право представлять аргументы, опровергающие выводы эксперта, и обосновывать ходатайства о дополнительной или повторной экспертизе. Часть 2.1 запретит отказывать стороне защиты в привлечении специалиста для этих целей.
Кроме того, в статью 80 УПК РФ вводится норма об обязательном предупреждении специалиста об уголовной ответственности за ложное заключение перед его представлением. Эти изменения опираются на позиции Конституционного суда РФ. В определении от 31 января 2023 года № 6-О КС указал на пробелы в законодательстве, не наделяющие специалиста полномочиями по оценке экспертиз и не предусматривающие ответственности за ложные заключения. Ранее, в определении от 26 октября 2021 года № 2177-О, КС подтвердил право защиты ссылаться на суждения специалистов при оспаривании экспертных выводов, но отметил необходимость уточнений в УПК.
Пояснительная записка к законопроекту подчеркивает, что без этих поправок заключения специалистов часто не приобщаются к делам. Опрос ФПА РФ среди 662 адвокатов показал, что 51,6% респондентов сталкиваются с отказами в приобщении, а 61,6% — с признанием их недопустимыми из-за отсутствия предупреждений о ответственности. Введение поправок позволит повысить качество экспертиз через конкуренцию мнений и, может тогда, наконец обеспечит баланс в судопроизводстве.
Контакты
+7 (495) 123-34-47 \ +7 (991) 309-98-66
